УТОНУВШИЕ ПОДЛОДКИ ВСПЛЫВАЮТ ИЗ ЗАБВЕНИЯ..(окончание)

 

 

Эта история была типичной для застойных времен. Лодка пришла из дальнего похода, ее механизмы дышали на ладан, экипаж разъехался по отпускам, субмарину сволокли на ремонт, но на борту этой развалюхи было ядерное оружие, и она числилась во втором эшелоне, грозя супостату. И именно на этой лодке капитану 1 ранга Суворову было приказано выйти в море, чтобы контр-адмирал Ерофеев соизволил стрельнуть по ней торпедой. А Коля Суворов к этому времени уже ждал шифротелеграммы о направлении в Питер, семья сидела на чемоданах, его родной экипаж рванул в отпуска. Он упирался, как мог, какие стрельбы, они осенью должны быть, К-429 неисправна, он же сам ее отвел на завод, но начштаба Ерофеев и командир дивизии Алкаев загнали его в угол испытанным приемом: а под суд не хочешь, а партбилет на стол? Этот довод и сломал Колю Суворова, кто же не знал, что без этой красной книжицы вместо училища в Ленинграде окажешься командиром плавучей казармы в какой-нибудь флотской Кеми.
В день выхода 23 июня на К-429 согнали людей из пяти экипажей, это было грубейшим нарушением всех наставлений. В них значилось - при замене 30 процентов экипажа лодка считается не боеготовой. Понятно, что на душе у Суворова кошки скребли, не экипаж, а шарага. Вместо 87 человек положенных по штатному расписанию, на борту 120. Только вышли в море, тут же получили радио от контр-адмирала Ерофеева - идите в 21 район стрельб, ускорьте движение. Накипело у капитана 1 ранга на сердце, и послал он контр-адмирала:
- У меня по плану заход в район дифферентовки. Я людей, которых мне на лодку насобирали, не знаю, чтобы с ними в 21-ом погружаться.
А глубины в этом 21-м были до двух километров. И выполни тогда Коля Суворов приказ Ерофеева - лежал бы на дне вместе со своим партбилетом. Вместе со всем экипажем.
К-429 дошла до бухты Саранной, где глубины были 50 метров. И здесь, при пробном погружении, вода хлынула через незакрытую вентиляцию в 4-ый реакторный отсек, и 14 человек приняли мученическую смерть, успев заглушить реактор, успев доложить о поступлении воды. Аппаратура лодки была неисправна, К-429 была обречена на аварию. Субмарина, приняв в свое нутро 420 кубов ледяной воды, утюгом грохнулась на дно.
Случилось это около полуночи. Рвались одни батареи, газовали, обильно выделяя водород, выслужившие два срока другие. В любую секунду мог начаться пожар. Аварийные буи оказались приваренными, чтоб не потерять в море. Всплывающая камера тоже была наглухо приварена. Как сообщить на поверхность, где лежит лодка? Отдышавшись, Суворов стал прикидывать - при погружении он доложил Ерофееву и дежурному по штабу флота. Не получив доклада о всплытии, он обязан поднять тревогу. Еще раньше спохватится Ерофеев - где же эта К-429? Их начнут искать, обязаны искать. Когда удалось восстановить связь с кормой, Суворов успокаивал людей:
- Держитесь, братки, нас спасут, уже объявлена тревога по флоту, уже идут сюда спасатели! Час тянулся за часом, но никаких шумов на поверхности не было. Когда там, наверху, рассвело, Суворов вызвал добровольцев - нужно было залезть в водолазном снаряжении в торпедные аппараты и всплывать с глубины 50 метров.
- Коммунисты, комсомольцы - отзовитесь!
Молчали коммунисты, затихарились комсомольцы. Идти в разведку вызвались два мичмана - Михаил Лестник и Николай Мерзликин. Оба были из суворовского экипажа, оба на берегу не раз "отличались", и тогда Суворов сажал их на губу.
Разведчики всплыли на поверхность, огляделись - вокруг ни души. И они поплыли к далекому берегу губы Саранной. Тут "диверсантов" взяли пограничники. И хорошо, что взяли живьем. А могли и "положить". Вот так бравый контр-адмирал Ерофеев и узнал, что погрузившаяся на час лодка лежит на дне бухты Саранной. А до этого он о К-429-й и не вспомнил. Отшибло память и у дежурного по флоту.
Сегодня, спустя 15 лет после трагедии, я хочу спросить адмирала Ерофеева, который позже стал командующим Северного флота, - а что же вы делали с нуля часов до полудня 24 июня 1983 года? Как вам почивалось в уютной каюте торпедолова, мальчики, захлебывающиеся ледяной водой в отсеке, в глазах не стояли? И чем вы изволили завтракать? Небось, стопочку подняли "за тех, кто в море"? И не болели ли в эти 12 часов ваши честь и достоинство?
А теперь шутки в сторону. Страна должна знать своих героев в лицо. Что же это за флот у нее был, если атомная подводная лодка с ядерным оружием на борту 12 часов была неизвестно где, и никто даже в репе не почесал? И что же это у нее за командиры были лихие? Я задавал эти вопросы всем подводникам, с которыми знаком - и они изумленно говорили, да не может этого быть, чтобы АПЛ двенадцать часов была в небытие, а ее не искали.
Может. Потом была операция по спасению К-429-ой. Сам Главком товарищ Горшков вместе с баллонами сжатого воздуха спустил на лодку записку, где написал - товарищ Суворов, я восхищаюсь вашими действиями.

Суд.Этап

В сентябре в небе над Камчаткой грохнули пассажирский "Боинг". СССР демонстрировал нерушимость своих границ. А тут, у подводников, такой некрасивый случай. Надо было врезать виновному на всю катушку.
Но кого было назначать виновным? Если расследовать все по закону, под суд надо было отдавать всех, кто заставлял Суворова выходить на неисправной лодке в море, всех, кто сгонял на нее людей из пяти экипажей, Ерофеева и Алкаева, дежурного по флоту, командующего ТОФ. Но так можно было далеко зайти. Система не могла судить самую себя. Поэтому под суд отдали двух "стрелочников" - командира К-429 Николая Суворова и командира БЧ-5 Лиховозова. Оба были обвинены в том, что нарушили правила кораблевождения. Суворову дали 10 лет, Лиховозову - 8. Под стражу их взяли прямо в казарме, где проходил суд, с женами попрощаться не дали.
- Я не безгрешен, - говорил мне Суворов, и мука была в его глазах. - Аварию оправдывать нельзя. И "Трешеры" тонули, и "Шатл" падал. Но авария аварии рознь. Нужен был честный разбор, чтобы не допускать больше таких трагедий. Так я судьям в последнем слове и сказал: не скажете правды, не научите на этом горьком опыте других, будут еще аварии. Еще жертвы...
А вот мнение вице-адмирала Чернова:
- Я познакомился с делом К-429, работая в комиссии экспертов, определявших причину гибели военнослужащих при авариях и катастрофах военной техники. Изучив документы расследования, мы убедились в том, что от нас, подводников, в то время были скрыты истинные причины этой катастрофы, виновники ее не названы, а к уголовной ответственности были привлечены их жертвы.
Совершенно очевидно, что гибель АПЛ и 16 членов ее экипажа стала результатом насилия и произвола, учиненного над командиром Суворовым и приданным ему экипажем со стороны прямых начальников. Это они, поправ нормы, регламенты и требования Устава, законов и методик военно-морской службы, заставили командира выйти в море на неисправном корабле с экипажем, почти на две трети состоявшем из неизвестных ему прикомандированных на поход моряков.
Так кто же проявил безответственное отношение к своему служебному долгу: Суворов или его прямые начальники? Следствие на эти вопросы ответило четко - виноваты во всем именно они. Таким дело и пошло в суд. Но почему он состоялся только через полтора года?
Да потому что руководителями и инициаторами этого должностного преступления явились Ерофеев, начальник штаба флотилии, и командир дивизии Алкаев. Пойти на их отдачу под суд руководство ВМФ не захотело: Горшков доверил это Чернавину, а у того были свои соображения.
Для чего же главному подводнику ВМФ Чернавину понадобилось отвести от суда истинных виновников катастрофы?
Уже тогда, подступив вплотную к самой верхней ступени военно-морской иерархии, Чернавин сменил приоритеты. Интересы флота отступили на второй план перед интересами личной и, прежде всего, политической карьеры. Ведь Политбюро всегда оценивало военачальников прежде всего по личной преданности, готовности пойти на любые услуги. Лучше всего, надежнее было породниться с Политбюро…. Ерофеев был не простым контр-адмиралом. Во время учебы в Баку он женился на родственнице самого Алиева. А Восток, как известно - дело тонкое. Когда Чернавин оказал услугу Алиеву - спас от тюрьмы родственника, то потом Алиев "единодушно со всей Нахичеванью" помог Чернавину стать депутатом Верховного Совета СССР. При Ерофееве дважды утонула К- 429, причем за повторное утопление ему даже выговора не объявили. Это Ерофеев послал технически неисправный "Комсомолец" с плохо обученным экипажем в море. В его послужном списке три аварии, 58 погибших, двое невинно осужденных. Вот они - этапы большого партийного пути! За эти же десять лет Ерофеев закончил академию Генерального штаба, трижды повышен в должности, получил вице-адмирала, а затем и адмирала. Потом командовал Северным Флотом.
Похоже, что в советском ВМФ выдвигали наверх офицеров по интересному принципу - если он свои лодки смог утопить, то уж чужие тем более потопит. Эта мысль принадлежит автору статьи, и пусть флотские начальники объяснят мне, по какому именно принципу выдвигали товарища Ерофеева.
Чернавин выручал Ерофеева, Ерофеев Чернавина, так они расплачивались друг с другом. Это было предательством интересов флота, обороноспособности страны. Им же Отечество доверило свой флот, это на его строительство трудящихся обдирали как липку. А они его использовали. Предавая подчиненных, посылая их на смерть в неисправных лодках. Они попросту играли жизнью этих людей. А когда случались аварии, они их же и подставляли. Это и есть то, что называют блатным словом - беспредел.
 http://submarine.narod.ru/pub14.html

ПОЗДРАВЛЯЕМ...

12 марта 2010 года исполняется 80 лет прославленному флотоводцу-подводнику,Герою Советского Союза вице-адмиралу ЧЕРНОВУ ЕВГЕНИЮ ДМИТРИЕВИЧУ. Хочу от имени своих сослуживцев по атомной подводной лодки К-27 сердечно поздравить ЕВГЕНИЯ ДМИТРИЕВИЧА с его юбилеем,пожелать ему крепкого здоровья,счастья,долголетия.

Родился ЕВГЕНИЙ ДМИТРИЕВИЧ 12 марта 1930 г. в Ленинграде в семье коренных ленинградцев. В годы войны - житель блокадного Ленинграда, с 14 лет работал в ремонтной мастерской связи Балтийского флота. С 16 лет началась его учеба и служба в Военно-морском Флоте. В 1953 году, с окончанием 1-го Балтийского Высшего Военно-морского училища, лейтенант Чернов назначен на дизель-электрическую подводную лодку Подводных сил Северного флота. С этого времени и в течение последующих 33 лет служил в плавсоставе подводных лодок Северного флота: первые 7 лет на дизель электрических и 26 - на атомных подводных лодках 1-й Краснознаменной флотилии Северного Флота. С 1960 по 1986 год - старпом атомной ракетной подводной лодки, командир атомной многоцелевой подводной лодки, начальник штаба дивизии и командир дивизии этих же атомных подлодок, заместитель командующего и командующий 1-й Краснознаменной флотилии атомных подводных лодок Северного флота. Активно участвовал в испытаниях, освоении и боевой эксплуатации новых обычных и атомных многоцелевых и ракетных подводных лодок, способов их применения, в отдаленных районах Мирового океана, на ранее недоступных глубинах и подо льдами Центральной Арктики. После прибытия в состав вверенной ему флотилии атомной глубоководной подводной лодки К-278 "Комсомолец", был председателем комиссии по ее опытной эксплуатации. Руководил, находясь на ее борту, наиболее ответственными испытаниями этого корабля в море с легендарным экипажем капитана 1 ранга Ю.А. Зеленского Окончил заочно Военно-морскую Академию и Высшие академические курсы Академии Генерального штаба Вооруженных сил СССР. С 1986 по 1990 г. - заместитель начальника Военно-морской Академии. После катастрофы апл К-278 7 апреля 1989 г. руководил исследованием причин и обстоятельств ее катастрофы выполненным группой специалистов академии которая пришла к выводам не соответствующим официальной версии главкомата ВМФ, выступал в средствах массовой информации с критикой официальной позиции и оценки причин и обстоятельств гибели "Комсомольца". Возобновленное в 1991 году Главной военной прокуратурой предварительное следствие, закончившееся в 1998 году пришло к выводам аналогичным полученным в академии. В 1990 г. уволен в запас. С 1990 по 1997 год - научный сотрудник научно-исследовательской части Морского технического университета в Санкт-Петербурге. В 1996-2000 годах, после ареста подводника капитана 1 ранга Никитина А.К. активно и гласно участвовал в его защите. В настоящее время - вице-адмирал в отставке. Герой Советского Союза. Кандидат военных наук. Биография взята с сайта..www.ceo.spb.ru

КОШМАР У ОСТРОВА МЕДВЕЖИЙ( окончание)

Защита реактора к этому времени срабатывала уже по несколько раз в сутки, а на вопрос о причинах такого поведения реактора техники лишь пожимали плечами. Авария в турбинном отсеке отвлекла мысли всех от радиоактивности воды и возможных проблемах с реактором. Нужно было продержаться еще хоть немного вместе с ракетной лодкой. На этом задание совместного маневрирования заканчивалось. В 7 утра в вахтенном журнале появилась запись об окончании совместных действий, и в эту самую минуту на пульте электроэнергетической системы загорелся сигнал аварийного состояния основной силовой сети по признаку низкого сопротивления изоляции в кормовых отсеках. Как следует в таких случаях, на лодке объявили аварийную тревогу по поиску участка цепи с низким сопротивлением изоляции. Люди, занятые по расписанию в носовых отсеках, медленно расползлись по своим постам, кто досыпая на ходу, кто дожевывая завтрак, даже не подозревая, что через несколько минут этот сон и этот завтрак могут в самом деле стать последними. Механики бросились в турбинный отсек, предполагая, что возгорание масла - причина падения сопротивления изоляции. Командир дивизиона движения (и соответственно реактора) начал лихорадочно щелкать переключателями на своем пульте. Спустя несколько минут от него поступил доклад о нештатном состоянии реактора, требующем переключений в самом реакторном отсеке. Туда побежал лейтенант, командир отсека Валера Логинов. Его доклад со средней палубы реакторного отсека ошеломил всех: "Вижу блестящий серебристый металл, растекающийся по двигателям и приборам". А потом - крик: "Сплав на средней палубе отсека!" Мы обмерли.

О Валере подумали уже в прошедшем времени. Тут наконец сработала система замера радиационной обстановки в отсеках (а может, ее просто включил химик). Загорелся транспарант "Загрязнение реакторного отсека, покинуть отсек". Но возвращать Валеру в жилой отсек было уже нельзя, парень теперь был радиоактивный.

О чрезвычайной опасности полония вспомнили сразу. Командир приказал объявить по лодке: "Радиационная опасность!", "Загрязнение реакторного отсека!". Однако что делать дальше, он явно не знал и растерялся. Ситуацию спас капитан 1 ранга В. Гринкевич. О нем ходило много слухов, особенно о его отважном поведении в молодости при авариях на подводных лодках, поэтому когда он начал командовать, все пошло как по нотам. Логинова вывели в тамбур-шлюз - устройство, предусмотренное как раз для таких ситуаций, откуда в жилой отсек можно попасть лишь после специальной помывки и обработки

Аварийная защита реактора окончательно была сброшена, и лодка без хода, продувая цистерны главного балласта, стала всплывать.
Связисты запросили добро на передачу радио об аварии реактора; все остальные начали поспешно отключать аппаратуру от электросети, так как нагрузку на себя взяла единственная аккумуляторная батарея. Всплыв в крейсерское положение и передав радио об аварии, запустив дизель-генератор, мы увидели на горизонте самолет. Связисты тут же попытались установить с ним радиосвязь. Но радость наша быстро рассеялась. Это был "Орион" - НАТОвский. Наши прилетели часа через два. А реактор продолжал извергать из себя через разорванный от избыточного давления клапан раскаленный жидкий металл - чрезвычайно радиоактивный, токсичный, готовый поджечь оборудование отсека. Туда надо было срочно посылать людей - разобраться в обстановке и локализовать аварию. В турбинном не было такой концентрации полония-210, хотя сохранялось очень много угарного газа от предыдущей аварии.

Кое-как развернув лодку против ветра при помощи вспомогательного двигательного комплекса (ВДК), командир приказал провентилировать отсеки в корме. Но тут же от этой затеи пришлось отказаться: аэрозоли полония-210 могли попасть в вентиляционные системы всех кормовых отсеков, после чего избавиться от полония было бы невозможно. Поэтому было решено вакуумировать отсеки компрессорами и сбрасывать по "грязным" компрессорным трубам частично очищенный воздух в атмосферу. Погода продолжала ухудшаться, и лодку стало ощутимо раскачивать. ВДК едва успевал разворачивать АПЛ так, чтобы выброс грязного воздуха от вакуумирования не попадал на мостик. В кормовых отсеках готовили турбины к режиму буксировки, так как было ясно, что на ВДК мы не дойдем. С берега сообщили, что надводные корабли Северного флота скоро прибудут для оказания помощи. Из-за необходимости работать в корме пришлось опять открывать реакторный отсек и опять "пачкать" людей, на этот раз уже имевших все необходимое для защиты от полония-210. Но этот изотоп оказался хитрее и коварнее наших ожиданий. Переносимый любыми предметами или по воздуху в виде аэрозолей, он имел свойство "расползаться" даже через герметичные уплотнения. После нескольких посещений кормы признаки очагового заражения появились и в жилом отсеке. А тут опять вышла из строя аппаратура контроля. Последнее, что успели замерить, были продукты. Все они были заражены и к употреблению непригодны, как и вода. Неизвестность мест заражения, их "расползание" действовали на психику хуже, чем сами эти места. И когда из нескольких неисправных удалось собрать один работающий дозиметр, все вздохнули с облегчением. Однако наши беды еще не кончились. Подоспевший на помощь корабль боялся подойти к нам ближе 200-300 метров, и мы с удивлением смотрели, как команда в защитной резиновой одежде и в противогазах приветствовала нас. Мы надевали средства защиты только при проходе в реакторный отсек, и свежий ветер мостика нам казался эталоном чистоты. Как показали дальнейшие события, осторожность командира крейсера не была напрасной. Реактор перешел в состояние, при котором никто не гарантировал его надежность с точки зрения теплового взрыва. Даже когда все компенсирующие и аварийные стержни поглотителей были опущены, механики реактора не без опасения суетились вокруг. Самое страшное в такой обстановке - потеря управления состоянием реактора, его клапанов, насосов и датчиков первого контура, где находятся жидкий раскаленный металл и ядерное топливо.

Возникли проблемы с буксировкой. Опыта стрельбы из реактивного линемета на 300 метров ни у кого не было. Первая ракета ушла "за молоком", вторая аккуратно выпущена в звезду на рубке крейсера, где как раз собралось все командование крейсера. Командование соображало медленно, но когда ракета подлетела на расстояние десяти метров, поняло, что через мгновение всем сорвет головы, и успело упасть за защитный бортик (на котором и была нарисована звезда). Ракета, просвистев, ударилась в стену, рикошетировала в сторону и завертелась, запутавшись линем в антеннах.

Естественно, при натяжке линя с фалом узел, на который был привязан фал, развязался. Только с третьей ракеты фал наконец был выбран на борт крейсера, и начались работы по заводке основного буксирного троса. Но... Как и все, что никогда не испытывалось в жизни, буксирный трос, скрытый в обтекаемом корпусе АПЛ специальными отрывными планками, не хотел выходить и отрывать эти планки. В конце концов крейсер дернул сильнее, и трос диаметром 10 см как бритвой перерезало гранью одной из планок. А погода продолжала ухудшаться. На помощь пришли вертолетчики с крейсера. Толстый плавающий пропиленовый трос они бесстрашно принесли на вертолете прямо к надстройке, но зацепились за перископ лодки и сами чуть не свалились в воду. По абсолютно обтекаемому, скользкому корпусу лодки мы перенесли трос на нос лодки.

Буксир пришлось обмотать вокруг аппаратуры внутри мостика, пропустив его через входной люк ограждения. Это было опасно, так как оставляло открытым отверстие, через которое накатывающиеся волны заливали мостик и всех стоящих рядом. Кроме того, сам трос начал перетираться острыми краями входного люка и через 2 дня буксировки на полпути лопнул-таки. Все пришлось повторять сначала. А пока, начав буксировку, мы облегченно вздохнули, не подозревая, что нас ждет впереди.

В кают-компанию почти никто не ходил: качало (для подводников не очень привычно), да и есть было нечего. Помощник командира объявил, что не заражены только говяжьи языки в железных банках, айвовый сок и маринованные котлеты. В отсутствие пресной воды даже для мытья рук, чистой посуды и приборов для еды и из-за частой рвоты (качка плюс признаки облучения) возникало стойкое отвращение к еде, а к этим продуктам осталось до сих пор.

Между тем волны уже переваливали через мостик, заливая рубочный люк и проникая внутрь, грозя залить кабели и аппаратуру. Возникла угроза пожара в центральном отсеке. Закрыть люк было невозможно, так как через него поступал воздух для дизеля. Наконец, накатившаяся волна сама решила все проблемы, сорвав со стопора люк мостика и захлопнув его. Дизель-генератор, высосав воздух из отсеков так, что у нас глаза полезли из орбит, заглох. Отдраить люк при таком подпоре давления снаружи невозможно даже впятером, и пока с люком боролись снизу и сверху, кое-как выравнивая давление, дизель через выпускной коллектор заполнялся забортной водой. Когда люк отдраили, было уже поздно. Единственным источником электроэнергии на корабле осталась аккумуляторная батарея, но ее хватило бы лишь на несколько часов. А потом реактор станет неконтролируемым и неуправляемым.

Немедленно были отключены все потребители электричества, оставлен в работе только один курсоуказатель. Но это все равно не спасало. Надо было срочно вводить в строй дизель-генератор - в условиях открытого моря, качки, радиационного заражения отсеков, отсутствия питания, питья, тепла, света, загазованности кормовых отсеков, где находились запасные части для дизеля. Вторые сутки пожара на АПЛ К-8 (пр. 627А класса "Ноябрь")

Почти сутки шла борьба с дизелем. Последние четыре часа через каждые 10 минут объявляли плотность электролита в банках аккумуляторной батареи. В некоторых банках оставалась уже вода. Начиналась переполюсовка элементов, напряжение упало много ниже всех допустимых пределов, но преобразователь чудом еще вращался.

Тогда еще не было Чернобыля, но последствия катастрофы ядерной установки такого типа в открытом море и неизбежность апокалипсиса возле своих и норвежских берегов понимались отчетливо. Первые попытки завести дизель после блицремонта ни к чему не привели. Он даже не проворачивался. Наконец, командир дал приказание провернуть дизель сжатым воздухом при давлении, в несколько раз превышающем допустимое. Дизель заскрежетал, задребезжал, чихнул - и завелся. Заглушая грохот дизеля, все от души кричали, орали, топали и вопили "Ура!".

Между тем "подошло время" очередного обрыва буксирного троса. Авральная группа по пояс в ледяной воде (а иногда и по шею), рискуя быть смытой в океан или разбитой волнами о корпус лодки, заводила буксирный трос заново.
Даже в условиях суши работать с мокрым тросом толщиной до 20 см - дело не простое, тем более - заводить за неприспособленную для этого арматуру.

На базу пришли утром. Торжественной встречи не было. Прямо на борту нас переодели в какую-то непонятную одежду и под присмотром людей в резиновых защитных комбинезонах из службы радиационной безопасности перевезли в спецпропускник. Там, после тотальной помывки, нам объявили, что из "грязной" половины этого учреждения не выйдет никто, включая командира, пока все не сдадут анализы на наличие радиоизотопов. Если с жидкими анализами, включая кровь, проблем не было, то с твердыми... Попробуйте почти ничего не есть несколько дней, а потом сдать такой анализ! Представьте картину: сидят на корточках в большой комнате 30 мужиков, от командира до помощника кока, голые разумеется, кряхтят и пытаются уложить на спецбумажку "твердый анализ". Ни у кого ничего.

Но тут с сияющим лицом победителя поднимает над головой, как лавровый венок, свой анализ на бумажке помощник командира. Его анализа хватило на всех. Начали делить, конечно, по старшинству и занимаемой должности. После этого ему больше никто не задавал вопросов, куда девались дефицитные продукты, которыми он заведовал и которых никто не видел.

Постскриптум

С тех дней утекло много воды. Умер от рака в тяжелых мучениях Дима Кондратьев, заведующий контрольными и измерительными приборами реактора и систем. С тяжелой болезнью демобилизован Валера Логинов. Судьбы остальных сложились по-разному. Некоторые впоследствии стали Героями России, но не за этот поход. Герои, принимавшие участие в описанных событиях, названы только сейчас: А.Котаров, В.Максимов, Д. Кондратьев, А.Логинов, В.Михальчук, Ф.Петров, А.Щуренко, И.Воронков, Г.Игольников, В.Булгаков, В.Гринкевич, В.Дуткин, Г.Левашов, Г.Мазуркин, Б.Крошкин, А.Виляйкин, Е.Зубченко, А.Михайлюк, А.Бурлычев, А.Дрыгин, А.Федоров, А.Яковлев, В.Кортилищин.

КОШМАР У ОСТРОВА МЕДВЕЖИЙ(из истории атомного подводного флота)

Атомная подводная лодка проекта 705 (класса "Альфа" по классификации НАТО) проектировалась СКБ-143 (позднее - КБ "Малахит") в Ленинграде. В основу проекта положены результаты, полученные в ходе эксплуатации АПЛ 645-го проекта (К-27). Строилась эта АПЛ в г.Северодвинске. Атомная установка 645-го проекта имела принципиально новые ядерные реакторы с жидкометаллическим теплоносителем (сплавом свинца и висмута) - ЖМТ. Емкости аккумуляторной батареи здесь были почти на четверть меньше, чем на атомоходах предыдущего проекта 627А. На новой лодке впервые устанавливались автономные турбогенераторы, которые повысили надежность и живучесть всей корабельной энергетики. АПЛ проекта 645 дала возможность создать серию из 7 скоростных ПЛ проектов 705 и 705К. Эти лодки были полуавтоматами, экипаж в основном состоял из офицеров, впервые применялась силовая сеть с частотой 400 Гц, что позволило значительно снизить габариты оборудования при одинаковой энергоемкости. Лодки также строились в Северодвинске на ПО "Севмаш" и на Ленинградском адмиралтейском объединении. Серия подводных лодок проекта 705 была создана по инициативе бывшего главнокомандующего ВМФ Адмирала флота Советского Союза Г.Горшкова. Первая подводная лодка после завершения строительства во время заводских испытаний и непродолжительной опытной эксплуатации показала низкую надежность и в результате ряда крупных поломок была разрезана. Остальные шесть кораблей этой серии эксплуатировались в течение 10 лет.

АПЛ проектов 945 "Сьерра", 705 "Альфа", а также "Комсомолец" строились с титановыми сверхпрочными корпусами. Основные преимущества титановых АПЛ заключались в их способности погружаться на глубину, недоступную стальным атомным подводным лодкам (до 1000 м), и развивать большую подводную скорость (до 40 уз).

АПЛ с ядерными энергоустановками с жидкометаллическим теплоносителем (ЯЭУ ЖМТ) были действительно последним словом науки и техники. Ядерный реактор на промежуточных нейтронах с теплоносителем свиней - висмут разрабатывался в ОКБ "Гидропресс" и ОКБМ. Главным достоинством этой ЯЭУ является ее динамичность. Основная силовая сеть была создана на частоте 400 Гц, что позволило практически вдвое сократить массогабаритные показатели оборудования. Однако эксплуатация такого оборудования стала более сложной.
Специфика заключалась в том, что существовала опасность остывания и затвердения сплава-теплоносителя, что привело бы к выводу из строя атомной установки. В Западной Лице, где базировались АПЛ класса "Альфа", был создан береговой комплекс для кораблей этого проекта: котельная для подачи пара на корабли, у пирсов - плавказарма и эсминец, которые давали пар от своих котлов. Однако в связи с невысокой надежностью берегового комплекса подводные лодки "грелись" от своего тепла, то есть реакторы постоянно работали на минимально контролируемом уровне мощности.

Сложность эксплуатации объяснялась еще и высокой автоматизацией этих кораблей. Все отсеки, за исключением двух, были необитаемы. Операции по управлению системами и оборудованием выполнялись с пультов на центральном посту. Несмотря на то что на подводных лодках с реакторами на ЖМТ имели место две ядерные аварии, эти реакторные установки считаются более безопасными, чем ЯЭУ с водой под давлением (водоводяные реакторы).

8 апреля 1982 года у острова Медвежий (Баренцево море) потерпела аварию советская сверхновая атомная подводная лодка-истребитель класса "Альфа". Спустя 7 лет, тоже в апреле, примерно здесь же утонет АПЛ "Комсомолец".

В 60-х годах в СССР начали создаваться атомные подводные лодки, принципиально отличающиеся от других лодок с "атомным сердцем". Они выполнялись из титана, могли двигаться быстрее многих видов торпед, имели обтекаемую каплеобразную форму и новую систему подавления шумов работающих механизмов и эха от работающих гидролокаторов. Они несли принципиально новые системы стрельбы и оружие. Сердцем лодки был ее реактор, также существенно отличавшийся от аналогов. Мощность силовой установки доведена до 40 тыс. л.с. при сравнительно небольших размерах.

О повышенных требованиях к психологической, волевой и профессиональной подготовке каждого члена экипажа таких лодок уже рассказывалось ("Солдат удачи". 1996. ?3). Среди 30 человек экипажа единственным матросом был помощник кока, остальные - офицеры и опытные мичманы. Интенсивность тренировок была такой, что за недельный выход в море во время боевой учебы отдохнуть, лежа головой на подушке, удавалось не более 6-7 часов, урывками.

В то злополучное плавание людей собирали со всего соединения. Подводная лодка пользовалась дурной славой, поэтому люди не спешили попадать в списки идущих в поход. Один из членов экипажа в тесном кругу мрачно пошутил: "Если вернемся живыми, будет чего вспомнить", хотя объективно не было никаких признаков близкой беды.

Но шестое чувство подводника не обманывало ни разу. Первая неделя адаптации в боевом походе прошла быстро. Треть экипажа были прикомандированные, и за это время подводники только-только успели познакомиться. Поэтому приказ командования Северного флота о заходе на базу ракетных лодок Гремиха для встречи с лодкой стратегического назначения и проведения совместных маневрирований ни у кого особой радости не вызвал, кроме химика, у которого не хотела нормально работать установка автоматической регенерации воздуха. Для него это был повод провентилировать отсеки свежим воздухом, а заодно и подремонтировать установку.

Вслед за перебоями в работе установки автоматической регенерации воздуха начались и другие неприятности. Несколько раз по непонятным причинам срабатывала аварийная защита реактора. Механики, эксплуатирующие реактор, ничего внятно объяснить не могли. Потом доктор начал неофициально намекать, что воду из крана пить не следует, так как в ней обнаружен изотоп полония-210. С полонием210 шутки плохи: он чрезвычайно токсичен и радиоактивен, при попадании внутрь вызывает ожог слизистой, рак желудка или других органов. Поэтому все, кто всерьез принимал молодого доктора, слегка насторожились.

Откуда на лодке полоний-210, известно. Он образуется из висмута при нейтронном облучении в первом контуре теплообмена реактора. Но он и должен оставаться только там! Первый контур абсолютно герметичен (во всяком случае, должен быть), и при чем здесь вода? Посыпались вопросы химику о радиационной обстановке на борту АПЛ. Нарасхват стал датчик замера радиоактивности на одежде, руках и подошвах обуви. Аппарат оказался не рассчитан на то, чтобы его в течение недели интенсивно использовали по прямому назначению. Тонкая пленка, покрывающая чувствительный элемент, была прорвана, и датчик вышел из строя. Проблему регенерации воздуха в центральном жилом отсеке еще можно было решить, используя дедовский химический способ, но в кормовых отсеках, где люди появлялись лишь эпизодически, этой проблемой вообще никто не занимался. Хотя нет худа без добра. Через несколько дней это спасло нас от серьезных осложнений. Учения шли по плану, и никто из командования не хотел прислушаться к докладам турбинистов, что необходимо сбросить мощность и отремонтировать масляную систему турбины. В результате струя синтетического масла, прорвавшись из-под прокладки, попала на теплоизоляцию паровых коллекторов, разогретую до 600 градусов. К счастью, в турбинном отсеке было мало кислорода, и только это спасло от полномасштабного взрыва и пожара. 
(продолжение следует)

НОВОСТИ О ВЕТЕРАНАХ -ПОДВОДНИКАХ АПЛ К-27.Март 2010 г.

Москва. Как сообщает ветеран апл Леонид Сивов,он на днях говорил со своими сослуживцами,проживающих в разных городах России. С Ивановым(Санкт-Петербург),Коньшиным(Москва),Астанковым(Калужская обл),Литвиненко,Овтиным(Северодвинск),Ткаченко(Кострома),Беспаловым,Мартыненко,Кошаевым ,Черниковым(Северодинск),Стакионисом(Литва).Ветераны крепятся,несмотря на состояние здоровья и жизненные проблемы.В частности старшина команды спецтрюмных мичман Литвиненко Феликс Иванович недавно переехал на постоянное место в -Воронежскую обл. г.Поворино с города Северодвинска.Пожелаем ему удачно освоится на новом месте жительства. Санкт-Петербург. В феврале 2010 года прооперирован капитан 2- го ранга,командир реакторного отсека апл Офман Матвей Иосипович.На сегодня он выписан с госпиталя,состояние здоровья удовлетворительно.Желаем ему быстрого выздоровления.
Украина. Ветераны -подводники,наши старожилы мичман Головко Николай Андреевич(Новая Каховка) ,которому 83 года,капитан 2- го ранга Божко Виталий Иосифович,85 лет(перенес инсульт в 2008 г) бодры,и передают всем привет и добрые пожелания.
 К ним  присоединятся  Николай Ганжа(Полтава) Григорий Раина(Кировоград).Иван Ивченко (Днепропетровская обл),Петр Щербина(Запорожье),Владимир Газин (Донецк), и др.
Молдова.   Добрые пожелания шлет  боцман апл ,главстаршина Ханицкий Андрей Степанович.Несмотря на свои 67 лет и перебои  с высоким давлением,  старается быть оптимистом и мечтает в этом году встретиться со своими сослуживцами.
 Дай Бог всем нам здоровья ,долгих лет жизни и конечно встреч.
Жду очередных новостей  от своих сослуживцах,проживающих в разных городах,селах , и странах бывшего Союз.