19 марта у
российских подводников праздник, правда, со слезами на глазах. 104 года назад
по указу Императора Николая II подводные лодки стали считаться самостоятельным
классом кораблей (до этого они относились к миноносцам).
А уже во
время Первой мировой войны их количество достигло 40. Поразительно и печально:
сегодня в составе Российского флота осталось примерно столько же субмарин. Конечно,
по возможностям они пока ещё превосходят дореволюционные.
И, тем не
менее, у многих россиян сегодня есть официальный повод вспомнить блестящую
историю нашего подводного флота и поднять за него чарку. Приказом
главнокомандующего ВМФ № 253 от 15.07.1996 года дата 19 марта объявлена Днем
моряка-подводника.
Первое
соединение подводных сил России - бригада ПЛ - было сформировано в 1911 году в
составе Балтийского флота и базировалось в Либаве. Она включала в себя 11
подводных лодок, плавучие базы «Европа» и «Хабаровск». В ходе Первой мировой
войны это соединение возросло до дивизии ПЛ, в состав которой вошло 40
субмарин.
За период с
1930 по 1939 год для флота СССР было построено более 20 больших, 80 средних, 60
малых подводных лодок и 20 подводных минных заградителей. К началу Второй
мировой войны СССР обладал крупнейшим в мире подводным флотом, насчитывавшим
267 субмарин.
Всего же
Советский Союз построил 243 атомные подводные лодки различных классов, и, с
учетом царской России, свыше 1000 - дизельных.
РАСКЛАД НА
СЕГОДНЯ
В СМИ в
последнее время многие едва ли не хоронят наш подводный флот: за годы реформ он
сжался, как шагреневая кожа, прижался к прибрежной зоне, потерял перспективы
развития. Так ли уж всё плачевно?
Поскольку
сегодня праздник, начну с хорошего. Подводный флот России сохранил высочайший
боевой дух, закалился в ходе убийственных реформ. Моряки-подводники, хотя и
усечённым составом, продолжают нести боевую службу в Мировом океане, держат на
«мушке» стратегические объекты США, не давая возможности агрессивным силам
вступить в боевое противоборство с Россией. Несмотря на тяжёлые времена, флот
исполняет свой долг, уходит в океан, погружается под лёд, устанавливает мировые
рекорды. Приведу несколько примеров.
РПКСН К-18
(командир Юрий Юрченко) всплыл на Северном полюсе, и экипаж торжественно поднял
Государственный и Андреевский флаги. РПКСН К-407 (командир Сергей Егоров)
впервые в истории ВМФ выполнил ракетную стрельбу полным боекомплектом, а не
одиночными ракетами. РПКСН «Новомосковск» (командир Александр Моисеев) из
подводного положения осуществил запуск искусственного спутника Земли «Тубсат-Н»
ракетой РСМ-54С.
Правда, злые
языки утверждают, что в данном случае мы имеем тот случай, когда эти достижения
происходят вопреки, а не благодаря заботе «партии и правительства». И
действительно, за годы реформ наш флот количественно уменьшился в несколько
раз. Он теперь имеет сугубо оборонительную направленность: 57% его корабельного
состава предназначены для борьбы в прибрежной зоне и только 18% построены для
океана. Но так называемая реформа продолжается.
Военно-морскому
флоту она аукнется невосполнимыми потерями: из 240 воинских частей и соединений
в его составе останутся только 123. Сокращения коснутся даже экипажей
многоцелевых атомных подводных лодок, в том числе подразделений БЧ-5,
ответственных за обслуживание атомных реакторов. Если реформа будет доведена до
конца, через несколько лет в строю останется не более 5-6 ракетных подводных
крейсеров стратегического назначения. На них можно будет разместить всего 20%
ядерных боезарядов от уровня, установленного для России договором СНВ-2
(неизвестно, что будет в новом ДСНВ). Будьте уверены, у наших «партнеров»,
недавних вероятных противников из США, окажется в готовности полный набор - до
единички! Если мы решительно не изменим отношение к флоту вообще и к
подводному, в частности, Россия перестанет быть обороноспособной страной со
всеми вытекающими отсюда последствиями.
Судите сами.
По данным открытой печати, в нашей главной базе подводных сил — на Северном
флоте, осталось 18 атомных ракетных подводных лодок (в 1991 году было более
40). Из них: несущих баллистические ракеты в строю — 15, несущих крылатые
ракеты — 3. Имеется 7 атомных торпедных лодок. Возраст АПЛ - от 1981 года
(«Дмитрий Донской») до 2002 года(«Гепард»). У последней вся документация
разрабатывалась в 80-х годах прошлого столетия, а закладка произошла в сентябре
1991-го. В общем, ещё советский арсенал.
На
Тихоокеанском флоте осталось только 5 ракетных подводных лодок стратегического
назначения (из 46 в доперестроечный период), возрастом от 1979 до 1982 года. На
Балтийском флоте из 32 дизельных подводных лодок советского времени осталось 2.
А, например, только в ВМС Польши имеется 5 подводных лодок, причём 4 из них выпуска
2002-2004 годов. На Черноморском флоте из 30 подводных лодок в строю осталась
1. Для сравнения, только у Турции имеется 13 самых современных субмарин
германской постройки.
ЧТО ИМЕЕТСЯ
У США?
Американский
атомный подводный флот включает около 70 боевых единиц. Особо хочу подчеркнуть,
что несмотря на миролюбивую риторику в отношении России, в последнее время
число выходов атомных субмарин ВМС США в воды Мирового океана значительно
превышает масштабы патрулирования его акватории в годы «холодной войны». Данные,
опубликованные Пентагоном (наверняка заниженные), показывают, что на счету
американских стратегических субмарин-ракетоносцев в 2008 году - в три раза
больше походов, чем у российских. Да и вообще все ПЛАРБ России, Франции и
Великобритании вместе взятые в течение 2008 года совершили меньше выходов в
океан, чем американцы.
Названа
цифра: 31 патрульный рейс в течение одного года – это самый высокий показатель
боевых дежурств американских ПЛАРБ за всю предшествующую историю подводного
флота. Это свидетельствует о том, что США ничуть не стали менее агрессивны с
распадом СССР. Скорее, наоборот.
В США вообще
долю ВМС в общем военном потенциале страны всего через несколько лет намерены
увеличить минимум в два раза. Значит, в два раза сильнее станет звездно-полосатая
рука, совсем недавно наотмашь лупившая по Балканам и по Ираку с палуб
авианосцев, из ракетных погребов эсминцев и шахт подводных лодок. И нам
следовало бы сделать всё возможное для усиления своей подводной стратегической
составляющей. Но вот беда — реформы не дают этого сделать. Да еще многое
другое



