ПРОЧНЫЙ КОРПУС(продолжение).

Позже, по прибытию в Союз, в родной Поляр¬ный, мне за мою близорукость, за отсутствие по¬литической зрелости пришлось претерпеть мощ¬ный пресс со стороны особого отдела и политорганов. А в период чистки партийных рядов меня чистил сам, уже известный нам, начальник поли¬тотдела эскадры В.Е. Сергодеев. Потому новый партбилет получил лишь с третьего захода. Но печать политической незрелости на мне так и осталась. До сих пор. Но дело не в этом. Конвей¬ер по уничтожению народных средств работал ис¬правно.
А семьям погибших 32 подводников в 1981 году на ПЛ С-178 Военно-Морской Флот выделил по 300 рублей. На траурном митинге в Североморске 15 апреля 1989 года в связи с гибелью "Комсо¬мольца" матери погибшего лейтенанта А. Шостака от высокого генерала из Министерства оборо¬ны досталось 250 рублей. Генерал при этом от¬влек Лидию Григорьевну в сторону и заставил расписаться за "полученную сумму". Социализм – это учет!
Все вопросы, связанные с погребением погиб¬ших, обустройством быта осиротевших семей ре¬шались флотской общественностью с помощью пущенной по кругу флотской шапки. На соци¬альную защиту подводникаи его семьи средств не предусматривалось.
А в это же время, например, на Черноморском флоте в Севастополе строились очередные памят¬ники социализму. Один из них – в Алсу. Это гор¬ное предместье Севастополя. Когда все уже, в об¬щем, вылезают на свет божий из нор, мы эту са¬мую нору начали рыть в горном массиве, чтобы гарантированно уберечь там своих адмиралов. Когда возникает вопрос социальной и техничес¬кой защиты подводника после очередного про¬исшествия, то он со смертной тоской в глазах смот¬рит на это многомиллионное мрачное подземе¬лье, где зарыты его социальные гарантии. В 1960 году похожий объект, напоминающий черную дыру, был сооружен в Балаклаве, – для укрытия боевого состава 155-й бригады подводных лодок. Одна лишь проходка – сквозной тоннель - дыра в горном массиве обошлась в 69 миллионов руб¬лей. В эту дыру ушли пенсии не одного поколе¬ния ветеранов. Самый свежий памятник флотс¬кому руководству в Севастополе – это незавер¬шенка флотского завода ЖБИ, остовы которого, совместно с оборудованием и подведенным к нему и уже заросшим бурьяном железнодорож-ным полотном, наводят на мысль о бренности всего сущего. Сейчас обширные территории и по-мещения несостоявшегося завода обживает мел¬кий домашний скот и севастопольские бомжи.
Легкую усмешку и недоумение вызывает в этой ситуации интервью известного нам О. Ерофеева, уже к тому времени ставшего командующим Се¬верным флотом и полным адмиралом, в кото¬ром он жалуется на государство, мол, из-за недо¬статка финансирования корабли длительное вре¬мя находятся без ремонта. Шоры чиновничьей безответственности не позволили адмиралу заме¬тить черную дыру, куда с его собственной помо¬щью уходили народные деньги.
Можно, как ни-то, понять, что государство в лице "партии и правительства" не жалело средств на свою опору — армию. Но почему эти средства так бездумно расходовались, попросту уничтожались, пониманию не поддается. Хорошо, если при ре¬формировании армия и флот на эту черную дыру не наступили бы в очередной раз.
... Как могла оказаться на дне подводная лодка "Курск", унеся с собой жизни 118 подводников? Она утонула по тем же причинам, что потонули и до нее. Потому что плавала в море полной безот¬ветственности, непрофессионализма, техническо¬го и морского бескультурья и неуважения к про¬стому труженику моря – подводнику со стороны высоких адмиралов. Впрочем, и не только со сто¬роны их, флотских.
Выше уже говорилось, что приходится претер¬певать подводнику, оказавшемуся в прочном кор¬пусе. Вот это его терпение и неприхотливость и эксплуатировали флотоводцы нещадным обра¬зом. Это подтвердил и сам высокий адмирал из Главного штаба ВМФ А. Побожий, пытаясь при¬тушить общественный накал, вызванный гибелью "Курска": "Не нужно волноваться, наши подвод¬ники привычные, потерпят". Другие "прошлые" адмиралы вторили своему современному колле¬ге: производится плановая работа, чего там не¬рвничать! Этим сказано все.
Непосредственной причиной гибели "Курска" могло быть и простое столкновение. Дело в том, что в учениях всегда "принимают участие" и не¬прошеные гости из НАТО. Маневрирование "Кур¬ска" без учета этого обстоятельства вкупе с недо¬статочным наблюдением за подводной обстанов¬кой могло привести к тяжелому навигационному происшествию. В подобной ситуации оказалась уже упоминавшаяся АПЛ К-19, когда 15 ноября 1969 года в полигоне боевой подготовки столкнулась с американской АПЛ "Гетоу". Но К-19 по¬везло больше. Уместно отметить, что командир "Гетоу" после столкновения занял исходную по¬зицию для торпедного залпа по К-19. Ну, как иН.А. Шумков в Саргассовом море. Кто знает, мо¬жет на этот раз подводная дуэль и состоялась
Не исключена возможность и взрыва внутри лодки. ПЛ Б-37 в 1962 году по этой причине погибла прямо у причала. Внутренний взрыв, кро¬ме того, мог быть следствием столкновения.
Подводные столкновения – это особая статья. В истории нашего флота их было достаточно. Наши – с нашими, наши – с американцами, наши - с островом, с грунтом, как Б-6, и т.д. В 1981 году на учениях НАТО в Средиземном море нашу атом¬ную подводную лодку переехал американский эсминец "Koninchem". С обломками его винтов, впившихся в ограждение боевой рубки, лодка пришла в Западную Лицу. В 1979 году ПЛ Б-6 по невнимательности командира капитана 3 ран¬га А.П. Бекетова столкнулась с ГКС на мерной миле в Рижском заливе. Позже, в 1982 году, в полигоне боевой подготовки ей не хватило глу¬бины и она с ходу ударилась о грунт. На борту лодки находился начальник штаба 96-й бригады подводных лодок капитан 1 ранга А.В. Пакканен. Уместно отметить, что практически все ава¬рийные происшествия, катастрофы и другие боль¬шие и мелкие неприятности случались и проис¬ходили именно тогда, когда на борту находился старший - "дядька". Уже известная нам подвод¬ная лодка Б-94 из состава 42-й бригады ПЛ Се¬верного флота в простых условиях при выполне¬нии торпедных стрельб столкнулась в Кольском заливе с торпедоловом. Опрокинутый кверху ки¬лем торпедолов унес с собой семь человек.

(продолжение следует)

ПРОЧНЫЙ КОРПУС(продолжение).

На сколько можно было бы поднять уровень профессиональной подготовки подводника, его подводной культуры, сохрани мы те средства, ко­торые оказались истраченными на строительство утопленных кораблей и подводных лодок! Но этим не исчерпывается поток выбрасываемых средств.

Помню в 1983 году Кронштадтский морской завод (КМОЛЗ) принял в ремонт артиллерийс­кий крейсер 68 А проекта под названием "Ок­тябрьская революция". Дорого обошлась эта "ре­волюция" народу! После четырехлетней стоянки в ремонте и 5-ти миллионных затрат корабль был списан за неремонтопригодностью. Кто ответил за выброшенные деньги? Никто. На том же КМОЛЗе проходил ремонт и переоборудование под ракетно-техническую базу один из приобретен­ных у Морского флота сухогрузов 567 проекта под названием "Равенство". Когда затраты на ремонт подобрались к трем миллионам он тоже был списан по той же причине. Эсминец "Благо­родный" проекта 61 МП сразу после ремонта по­шел на разделочную базу. Стоимость его ремонта составила 5 миллионов рублей. Стоимость ре­монта уже известной нам К-429 составила около 350 миллионов рублей. В конце ремонта она за­тонула прямо у стенки 49-го судоремонтного за­вода в Петропавловске-Камчатском. После подъе­ма все началось сначала. ПЛ С-97 Черноморско­го флота, едва закончив ремонт в 1981 году на СРЗ 13, в 1982 году уже была списана в утиль. А вот просто анекдот. ПЛБ-59 Северного флота после ремонта на КМОЛЗе в 1984 году была оп­ределена в консервацию. Стоимость ремонта со­ставила 1,81 миллиона рублей. В 1989 году — расконсервирована. Ей был произведен доковый ремонт. Заменен легкий корпус, освидетельство­вана система ВВД. Стоимость работ составила 380 тысяч рублей. Техническое управление выдели­ло ей и новую аккумуляторную батарею. После ее установки подводная лодка внутренним пу­тем в транспортном доке была переведена на Черноморский флот, что обошлось флоту в 260 тысяч рублей. Не успела она прибыть на ЧФ, а в штабе флота уже лежала директива ДФ-013 от 31.01.1990 г. о списании лодки в металлолом. А в это же время по причине нехватки ремонтных мощностей и средств подводные лодки (!) ремон­тировались силами личного состава. В свое вре­мя после такого ремонта ПЛ Б-57 пришла в Сре­диземное море для несения боевой службы прак­тически раздетой: без легкого корпуса, без топ­лива, с неисправной системой воздуха низкого дав­ления, пять баллонов ВВД оказались на дне Сре­диземного моря. О состоянии подводной лодки знали и комбриг капитан 1 ранга В.А. Горохов, и командир 4-й эскадры контр-адмирал О.П. Шадрич. Провожал подводную лодку на годичную бо­евую службу первый заместитель командующего Северным флотом вице-адмирал Н.И. Ховрин: "Ни хрена! Справятся!" — Лично отдал при этом швартовый конец.

Справлялись, как мы уже знаем, не все.

В это же время, по той же причине нехватки своих ремонтных мощностей корабли и подвод­ные лодки Северного флота отправлялись на ре­монт в Югославию, на завод "Савва Ковачевич".

Ремонт кораблей ВМФ в Югославии - особая тема. Скажу лишь, что ремонт подводной лодки 641 проекта на КМОЛЗ обходился в 1,81 милли­она рублей. На "Савве Ковачевиче" - 5 милли­онов долларов. А ремонту подвергалась лишь механическая часть. ПЛ Б-94 в 1978 году, вый­дя из такого ремонта, боевую службу нести не смогла из-за неисправности главного гребного двигателя. ПЛ Б-854, выйдя из ремонта, была списана из-за коррозии шпангоутов прочного кор­пуса. Плавбаза Северного флота, выйдя из ремон­та, из-за неисправности материальной части, в т.ч. главного генератора кормовой машины, была от­правлена в ремонт уже в Союз. Потом, уже после ремонта, была тоже списана.

Я, как флагманский механик бригады, отвечал и болел за материальную часть, ее исправность и боеготовность. Как гражданин Советского Союза я еще болел и за этот Союз. Сказал представите­лю технического управления ВМФ по ремонт­ным делам в Тивате на заводе "Савва Коваче­вич" капитану 1 ранга В.И. Паршину, что, мол, ремонт тут малоэффективен, даже опасен, т.к. корабль выходил из ремонта, и очень часто, не­исправным. Даже неспециалисту видно, что, если друзья-югославы отремонтировали только энер­гоустановку, корабельные системы, корпус, т.е. БЧ-5, хотя и не всегда удачно, то материальная часть всех остальных служб к концу ремонта приходила в такое состояние, что о безопасности плавания говорить не приходилось. Не буду утом­лять читателя примерами. Приструнил меня и пристыдил представитель ВМФ: большое дело, мол, делаем, поддерживаем социалистический лагерь, а есть вот такие недоумки, которые зада­ют дурацкие вопросы. Поймите же: это, образно говоря, политический ремонт. Все остальное – мелочи. Будьте выше, смотрите дальше!

(продолжение следует)

ПРОЧНЫЙ КОРПУС

Статья капитана 2- го ранга В.Стефановского несмотря нато,что была опубликована несколько лет тому,думаю не потеряла своей актуальности и сегодня.

Вопрос подготовки экипажей, и коман­диров в особенности, — один из главных в вопросах безава­рийности и безопас­ности мореплавания, Начальную подго­товку матрос прохо­дит в учебном отря­де — в "учебке". Очень часто ново­бранца там учат офицеры, не нашед­шие себя на подвод­ной лодке, професси­онально непригод­ные, выпивохи, спи­санные с подплава по состоянию здоровья, нахо­дящиеся не в ладу с дисциплиной и моральными нормами. После "учебки" салаги, придя на под­водную лодку, охватываются Курсом подготовки подводных лодок. Непосредственное участие в их подготовке и, особенно, в воспитании в прочном корпусе принимают и старослужащие - "деды", по-флотски — "годки". Так вот, на подготовку экипажей часто не доставалось и половины предусмотренного Курсом боевой подготовки срока. Кроме того, из-за некомплекта личного состава подводников собирали в одну лодку со всего со­единения. И знания и практические навыки до­бывались уже в море. Мой комбриг капитан 1 ран­га М. Поведенок так и говорил: "Захотят жить – научатся". Позже, для реализации своего "мето­да" подготовки подводников он получил большие возможности: стал адмиралом и получил назна­чение в штаб Северного флота.

Всего за последние 60 лет атомной эры в нашей стране заболели острой лучевой болезнью 344 человека, включая моряков-подводников, из них 71 человек умер. Неблагоприятные симптомы выявлены у 568 человек, среди них 434 чернобыльца.
Таковы данные на сегодня официальной медицинской статистики.
Напомним, что в Японии более 60 лет назад сотни тысяч людей при взрыве атомных бомб в доли секунд получили смертельные дозы в тысячи зивертов. А около 90 тыс. тех, кто находился на большем расстоянии от взрыва и получил дозу до 1 зиверта (чернобыльцы получили до 0,1 Зв), выжили.
Сегодня их до сих пор наблюдают в японских клиниках. У многих из них есть болезни: радиационные ожоги, катаракты, поражения половой системы.

Томские Новости от 24.04.08г

Как из нас сделали "психов"

Из дневника командира апл К-19 капитана 1- го ранга Николая Затеева...

В общем-то на нас Cоветская медицина отрабатывала тактику лечения лучевой болезни, хотя в Японии уже был накоплен немалый опыт после американской ядерной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Ввиду засекреченности нашей аварии к японцам, как я понял, не обращались. Лечили нас по двум методикам, которые принципиально различались в вопросе, с чего начинать противолучевую терапию: с пересадки костного мозга или с переливания крови. Первая методика, предложенная начальником кафедры военно-морской терапии профессором 3. Волынским, вернула к жизни на многие годы переоблученных мичмана Ивана Кулакова, старшего лейтенанта Михаила Красичкова и капитана 3-го ранга Владимира Енина. Вторая - погубила Юрия Поветьева и Бориса Рыжикова. Казалось бы, положительный опыт военно-морских медиков должна была взять на вооружение вся Cоветская медицина.

Но чернобыльская трагедия этого не подтвердила. Не могу понять, почему было так много смертельных исходов в практике врачей, спасавших ликвидаторов последствий ядерной катастрофы. Некоторую ясность внес американский профессор Роберт Гейл. Он заявил, что мы лечили своих страдальцев неправильно, и предложил методику... профессора Волынского! Ту самую, которую блестяще отработали на моряках К-19. И это при том, что с момента аварии до начала оказания квалифицированной медицинской помощи прошло более трех суток. Тогда как чернобыльцев госпитализировали сразу же после облучения. Неужели ведомственная разобщенность медиков послужила причиной неоправданных жертв?

Так волею судьбы подводники с К-19 оказались между Хиросимой и Чернобылем.

В Военно-медицинской академии к нам отнеслись необыкновенно тепло и заботливо. Впрочем, и пациентами мы были тоже необыкновенными. Правда, сначала нас посадили на скромный солдатский паёк на 52 копейки в сутки, но после вмешательства командующего Северным флотом адмирала Чабаненко стали кормить по нормам подводников-атомщиков в 3 рубля 50 копеек.

Все-таки мы все были очень молоды и могли дурачиться даже несмотря на весь трагизм нашего положения. Врачи постоянно брали у нас на анализы все, что может выделять человеческий организм. Иногда мы дружно помогали товарищу наполнять по утрам его посудину. Медсестра, унося ночной горшок Першина, всегда изумлялась: откуда столько?!
- Да он же сколько ест! Смотрите, рот какой широкий, да и ростом Бог не обидел. Весьма своеобразное чувство юмора вкупе с молодостью наших тел весьма способствовали выздоровлению.

В конце сентября мы предстали перед военно-врачебной комиссией. В медицинские книжки нам записали весьма странный диагноз - "астеновегетативный синдром". Сказали, что это для маскировки "засекреченной" лучевой болезни. И лишь потом я узнал, что этот синдром связан с нервно-психическими расстройствами. Психов из нас сделали! Дослужил