Статья Копьева А.Ф.(продолжение..)

Могу утверждать: если бы не события 7 февраля 1981 года, когда в авиакатастрофе погиб Командующий ТОФ адмирал Спиридонов Э.Н. ,уважаемый во всем ВМФ адмирал, в прошлом командир подводной лодки, командующий 2 флпл ТОФ. А также более продолжительное нахождение в должности командира 10 дивизии контр-адмирала Берзина А.С. – не было бы этой трагической аварии ПЛА "К-429". Последний адмирал всегда пользовался заслуженным авторитетом не только у подводников объединения, но и у командования флотом в лице адмирала Спиридонова Э.Н. Он всегда называл вещи своими именами, даже если они приносили дискомфорт у вышестоящего командования. Маленький штрих к портрету контр-адмирала Берзина А.С.: занимая должность командира соединения 5 лет, подводные лодки которого несли боевую службу в Индийском океане по 6-11 месяцев с неплохими результатами, свое последние звание ему присвоили на пятом году нахождения в должности, в отличии от его коллег. Не любили в нашем ВМФ самостоятельных офицеров и адмиралов, особенно если им претило чинопочитание и подхалимство. В подтверждение вышесказанного есть один яркий пример. В январе 1981 года у нас на объединении у всех командиров кораблей и соединений принимал ежегодные зачеты на допуск к самостоятельному управлению первый заместитель Командующего флотом вице-адмирал Ясаков Н.Я. Берзин А.С. был освобожден от сдачи, так как адмирал Спиридонов Э.Н. поставил ему автоматический зачет. Контр-адмирал Берзин А.С. – грамотнейший подводник, высоко порядочный человек, мог учить своих подчиненных, не умоляя их человеческого достоинства.

Говоря об аварийности в ВМФ СССР, и в частности – в подводном флоте, необходимо отметить одну очень существенную особенность разборов причин и выводов по всякого рода авариям и катастрофам. Эти разборы ярко характеризуют историю создания подводного флота, прежде всего, отношение командования ВМФ и флотов непосредственно к офицерам – подводникам, эксплуатирующим эту сложную и не всегда без изъянов технику, и создателям её: конструкторским бюро и институтам ВМФ, которые принимали самое активное участие в разработке оружия и технических средств. По всем авариям и катастрофам всегда существовали приказы Министра обороны и ГК ВМФ, в которых основная вина возлагалась на офицеров – подводников, и, прежде всего, на командира подводной лодки. И мне не припоминается ни один из случаев, при разборе, которого бы указывалось на технические недостатки корабля. Недаром в береговых кубриках подводников и в кают-компаниях подводных лодок висели, ярко исполненные под руководством заместителей командиров по политической части, лозунги тогдашнего ГК ВМФ Адмирала Флота Советского Союза С.Г. Горшкова. Один из них, запомнившийся мне на всю оставшеюся жизнь, гласил: " Нет аварийности оправданной и неизбежной! Аварийность и условия её возникновения создают люди своей безответственностью и безграмотностью". Исходя из этих крылатых фраз, вывод по любому аварийному случаю был однозначен и адекватен: виноват личный состав экипажа и командир подводной лодки, но не командный пункт соединения или объединения, и тем более – техника. Она не могла быть с недостатками; кто допускал эти "крамольные" мысли и, даже обоснованные, был недостоин службы на подводных лодках. За этими людьми очень пристально следили специально подготовленные офицеры, как их на лодках называли "односменщиками" - политработник и работник особого отдел. Основная масса этих "инженеров человеческих душ" весьма слабо знали устройство подводной лодки и систему подготовки экипажа по борьбе за живучесть, а последние – представители ОО КГБ, были на ПЛА только в море на боевой службе, кстати, не допущенными как офицеры-подводники к подводному плаванию. Во всяком случае, за многолетнюю службу на СФ и ТОФ я ни разу их не наблюдал во время сдачи задач экипажем по легководолазной подготовке, и тем более – при сдаче курсовых задач в море при подготовке к боевой службе. Основной задачей и первых, и вторых – поддержание идеологической чистоты среди членов экипажа подводной лодки.

..При личной беседе со мной, когда решался вопрос об отстранении меня от должности заместителя командира 10 дивизии ПЛА в 1983 году, ЧВС ТОФ вице-адмирал Дьяконский называл их представителями "передового отряда ЦК КПСС"; я больше, чем уверен, в духе превосходства над всеми остальными флотскими офицерами их воспитывали в своих учебных заведениях. Ведь легче контролировать, не зная существа предмета, чем выполнять обязанности корабельного офицера, требующих больших знаний и практических навыков. Такова была вся наша система, от существования и деятельности которой, пострадало очень много офицеров, причем не самых последних.

Статья Копьева А.Ф.(продолжение)

И еще об одном участнике трагедии ПЛА "К-429", который имел самое непосредственное отношение к подготовке ПЛА к выходу в море и дифферентовке ее – о старшем помощнике командира 228 экипажа капитане 3 ранга Рычкове. (старший помощник 379 экипажа капитан 3 ранга Игорь Чехов находился в госпитале). В период контрольного выхода перед БС на ПЛА "К-325" с 228 экипажем в августе 1981 года. Сразу же после прибытия из ВМА, я обратил внимание на него в ситуации, абсолютно идентичной и происшедшей на ПЛА "К-429", когда во время погружения он перепоручил осуществление наблюдения в перископ вахтенному офицеру, чем вызвал у меня негодование. Познакомившись поближе с ним и выяснив его подготовку по всем аспектам подводной службы, я был удивлен одним обстоятельством: Рычков, исполняя должность старшего помощника два года, не стремился сдать зачеты на допуск к самостоятельному управлению кораблем и пользовался особым расположением у начальника штаба в это время капитана 1 ранга Алкаева Н.Н., выполняя меркантильные поручения последнего. После контрольного выхода по моему докладу командиру дивизии контр-адмиралу Берзину А.С. Рычков был отстранен и заменен на период БС подготовленным старшим помощником командира с другого экипажа, капитаном 3 ранга Мякишевым Е.И.

Почему так подробно излагаю об этом офицере? Каждому подводнику хорошо известна одна аксиома подводной службы, которая однозначно трактует неоспоримую истину: в ней не может быть мелочей! Подобная мелочь на "К-429" внесла свою лепту в трагедию – она прямо связана с тем же офицером Рычковым. Кстати, ГК ВМФ адмирал Горшков С.Г. только потому, что капитан 3 ранга Рычков не был допущен к самостоятельному управлению подводной лодкой, не смог предъявить ему каких-либо претензий и окончательно своим приказом снял его с должности.

Определенное, после подъёма ПЛА "К-429" 9 августа 1983 года, положение забортной арматуры клапанов вентиляции и кингстонов, захлопок среднего кольца вентиляции, кингстонов глубиномеров показывают на ошибки, допущенные ГКП и командиром ПЛА непосредственно в районе дифферентовки. А неправильную работу сигнализации захлопок среднего кольца вентиляции на пульте управления общекорабельными системами ("открытие – закрытие") можно было определить при приготовлении ПЛА к погружению, стоя у пирса, когда она проверялась на герметичность. После проверки прочного корпуса на герметичность, вентиляция подводной лодки переводится "по-подводному" и корпус ПЛА больше не связан с забортной атмосферой, кроме верхнего рубочного люка. Из этого можно сделать однозначный вывод: ПК неоднократно разгерметизировался при переходе подводной лодки в район дифферентовки при объявлении готовности №2. Дополнительно ПК на герметичность проверялся непосредственно перед погружением и почему не была выявлена неправильная работа сигнализации захлопок среднего кольца вентиляции- это нонсенс!

Изменение весовой нагрузки ПЛА корректируется принятием расчетной дифферентовки в процессе приготовления к выходу в море. Нагрузка была штатной: боезапас соответствовал спецификации ( один стрельбовой торпедный аппарат был пуст и практические две торпеды находились на стеллаже), только личного состава было сверх штата. Для маневрирования по плавучести на ПЛА 670 проекта существуют три уравнительные цистерны общим объемом 88 кубических метра. Поэтому цифра отрицательной плавучести,допустим, в 60 тонн могла быть замечена,даже при неработающих глубиномерах, старшим помощником командира Рычковым, стоящим на перископе. При погружении на перископную глубину 10 метров на глубине 5-6 метров уходит под воду носовая и кормовая надстройки легкого корпуса ПЛА; уход её под воду заметен в перископ даже в плохую погоду. Сама дифферентовка проходила не 8-16 минут, как этого требовали документы: инструкция по управлению подводной лодкой и правила борьбы за живучесть, а довольно продолжительное время. И правила хорошей практики в этом случае рекомендуют: отставить маневр погружения, проверить расчетную дифферентовку и положение забортной арматуры по сигнализации с пульта управления общекорабельными системами и с местных постов. Что не было сделано. Прием большой отрицательной плавучести не был замечен. Поэтому дальше все было молниеносно: поступление воды через захлопку вентиляции в электротехническом отсеке на электрощиты, обесточивание ПЛА и погружение её с закрытыми кингстонами и открытыми клапанами вентиляции, через которые ушел основной запас сжатого воздуха при аварийном продувании цистерн главного балласта.

В период авантюрной приемо-передачи ПЛА "К-429" и такой же подготовки к краткосрочному планируемому выходу в море, предпринимались попытки не идти в море на "К-429". Офицеры штаба соединения, в том числе автор статьи и заместитель командира соединения по электромеханической службе капитан 1 ранга Михаил Еремеев, убеждали начальника штаба Гусева А.А. доложить письменно о технической неготовности к выходу в море. Командир соединения капитан 1 ранга Алкаев Н.Н. прибыл из Владивостока на следующий день после катастрофы перед прибытием на Камчатку ГК ВМФ с комиссией. После катастрофы АПРК "Курск" в августе прошлого года мы встречались с А.А. Гусевым. В продолжительной и откровенной беседе со мной он говорил о том, что такой рапорт он написал (об этом он говорил и июне 1983 года). Но комиссия его в секретной части соединения не нашла. Он исчез также, как и зачетные листы на допуск к самостоятельному управлению командиров подводных лодок, находящихся на аварийной ПЛА. Ничего не могу сказать о существовании секретных рапортов о неготовности ПЛА "К-429" А.А.Гусева (хотя след черновика можно было бы найти в его рабочей тетради), но общую обстановку эйфории среди командования дивизии перед этой трагедией я хорошо помню. Зачетное тактическое учение под руководством Командующего ТОФ оценено высоко, по итогам зимнего периода обучения соединение заняло передовое место, командиру дивизии капитану 1 ранга Алкаеву Н.Н. "светил" орел на погонах, через год командования дивизией. Мои коллеги, живущие сейчас в Санкт-Петербурге, могут подтвердить, часто слетаемое с уст Алкаева Н.Н. крылатую фразу: "Как хорошо служить на флоте! Какую бы ерунду не скажешь, все сделают!" И делали. В том числе и Суворов Н.М.- высокопорядочный офицер, подписавший журнал выходов в море после выхода из затонувшей подводной лодки обратным ходом. Его слезно умоляли, обещая защитить. Командир дивизии Алкаев Н.Н. и начальник штаба объединения Ерофеев О.А., не нашедший нужным прибыть на суд в качестве свидетеля.

И немного из истории подводного флота, касющейся командиров и их дальнейшей карьеры. Бывший командир ПЛА "К-7", впоследствии - Командующий ТОФ адмирал Хватов Г.А.- в 1969 году на БС коснулся грунта у о. Окинава, не обнаружив большую ошибку в месте ПЛА. Хрестоматийный случай, о котором знали все на флоте. Старший на борту заместитель командира дивизии, Герой Советского Союза капитан 1 ранга Голубев Д.Н. был снят с должности, а Г.А. Хватов получил орден "Боевого Красного Знамени" и, пройдя все ступени и академии, стал Командующим ТОФ. Командир ПЛА "К-122" капитан 1 ранга Копьёв Валентин Федорович, мой старший брат, в 1970 году на учении "Океан-70" в Филиппинском море коснулся грунта, " привезя в обтекателе ГАК кораллы", а также имея случаи пожаров без последствий для личного состава, был снят с должности, а старший на борту ЗКД 26 дивизии ПЛА капитан 1 ранга Сучков Л.Ф. продолжал службу до гибели на ПЛА "К-56". Командир 6 эскадры ПЛ ТОФ контр-адмирал Захаровский В.Д. – снят с должности за то, что в его объединении во время отпуска и отсутствия столкнулись две подводные лодки во время поиска практических торпед. Бывший командир Совгаванской ВМБ контр-адмирал Давыдович Б.Г. был снят с должности за мысли, не совпадающие со взглядами ГК ВМФ – Горшкова С.Г. И аналогичных примеров не счесть. Имея 34-х летний опыт службы в ВМФ, и общаясь с друзьями и сослуживцами, берусь утверждать: снимались с должностей адмиралы и офицеры, имеющие свои мнения, высказывающие их, не боящихся вызвать дискомфорт у флотоводцев всех степеней. Алкаев Н.Н. был снят с должности после вторичного потопления ПЛА "К-429" в 1985 году.

После поднятия подводной лодки и выгрузки оружия сразу, по понятным причинам, не могли найти секретные формуляры на оружие с ЯБП; я в это время уже находился в распоряжении Командующего флотом в Управлении боевой подготовки. Новый командир дивизии капитан 1 ранга Алкаев Н.Н. (прежний – контр-адмирал Берзин Альфред Семенович был до прихода меня с боевой службы на ПЛА "К-204" из Индийского океана переведен к новому месту службы на 6-е ВОК ВМФ) решил, что эти документы я в качестве отместки за несправедливое снятие с должности инкогнито уничтожил, и доложил в ОО КГБ. Мне пришлось потратить много моральных сил для того, чтобы доказать в особом отделе ТОФ на улице Алеутской во Владивостоке то, что у меня другое воспитание.(окончание следует..)

Cтатья капитана 1- го ранга Копьева А.Ф.(продолжение).

Чтобы не выглядеть офицером, возводящим "хулу" на известных людей в ВМФ, хочется привести один эпизод, связанный с этой же ПЛА "К-429", после которого подводники её нарекли званием "Русалка". Спустя два года, после вторичного потопления ПЛА "К-429" у стенки завода, производящей восстановительный ремонт, мне пришлось быть в составе группы экспертов на основании постановления военного прокурора ТОФ по уголовному делу, возбужденному по результатам потопления подводной лодки "К-429". Дело против командира ПЛА капитана 2 ранга Бузина Б.М. (проживает в городе Санкт-Петербурге, служит на 6-х ВОК ВМФ) и командира БЧ-5 капитана 3 ранга Тунгусова А.И. Выводы комиссии экспертов ТОФ и подтвержденными экспертами в городе на Неве ( контр- адмирал Берзин А.С., капитан 1 ранга Баклашев Л.Е., ныне находящиеся в отставке и проживающие там же) не в пользу бывших командующих ТОФ и подтверждают одно: организаторами вторичной покладки на грунт одной и той же подводной лодки были Командующий ТОФ и начальник штаба ТОФ адмирал Хватов Г.А., которые организовали ремонт ПЛА с большим объемом разгерметизации на плаву, а не на твердом основании (доке), как это рекомендовали документы.

Все это делалось с одной целью: быстро отрапортовать ГК ВМФ о вводе в строй пл. В результате второго потопления ПЛА "К-429" обошлось, насколько я осведомлен, без людских жертв, но с трагедиями в жизни Бузина Б.М. и Тунгусова А.И. и с повышением по службе для вице-адмирала Хватова Г.А. Он стал Командующим ТОФ после адмирала Сидорова В.В. Офицеры Бузин и Тунгусов, благодаря защите флотской общественностью, избежали уголовного наказания. Кстати, о "высоком" профессионализме Г.А. Хватова, в бытность его командиром ПЛА, можно прочесть в повести контр-адмирала Берзина А.С. "Цена ошибки" ( его коллега по командирству), напечатанной в г. Санкт-Петербурге в 1996 году в издательстве "Капитан-клуб". Этот случай с Г.А Хватовым можно назвать красочно: " как подводная лодка К-7 бодала своим корпусом о. Окинава"- его изучали на флотах и во ВМУЗах офицеры и курсанты. Были на ТОФ командующие: адмиралы Спиридонов Э.Н. , Гуринов Г.Н., которых уважали все офицеры флота за их профессионализм, чуткое и уважительное отношение к людям, за решительность и умение принимать мужественные решения, докладывая нелицеприятное верховному командованию. Память о них останется на долгое время, именем первого адмирала названа одна из улиц города Владивостока.

Подводя итог, согласен с тем, что командир корабля за все в ответе. Но корабли к походам готовятся и проверяются штабами всех уровней. И когда штабы управляются адмиралами, воспитанными на традициях очковтирательства и шапкозакидательства, и, видимо, с лейтенантских лет, они, эти адмиралы ( Ерофеевы, Хватовы) не в меньшей степени виновны в трагедиях, подобных ПЛА "К-429"

Читателям, наверное, будет интересно знать: почему отстраненный от должности заместителя командира дивизии принимал со штабом задачу Л-2 от 379 экипажа. От должности был отстранен по организационно-штатным мероприятиям, судя по партийным расследованиям, с формулировкой: "За непонимание своей роли старшего на БС и несвоевременный доклад на КП ТОФ о пожаре на ПЛА" Приказа Министра обороны СССР об отстранении, подписанного в апреле 1983 года, мне не только не давали для ознакомления в кадрах флота, но и скрывали более двух месяцев (нужно было выходить на тактическое зачетное учение под руководством Командующего ТОФ). О существовании этого приказа я узнал от своего старшего брата Валентина, служащего разведупрвления ТОФ в это время, бывшего командира ПЛА "К-122" 26 ДИПЛ ТОФ. А как понимать единоначалие в Вооруженных силах и роль старшего на походе, определило Главное политическое управление ВС с подачи особого отдела КГБ ТОФ и начальника штаба 8-ой оперативной эскадры ВМФ капитана 1 ранга Громова Ф.Н., будущего Главнокомандующего ВМФ – очередного строителя "сбалансированного океанского флота". И то после того, как я обратился с письмом в ЦК КПСС. Кстати, в 1980 –1982 годах на ТОФ политорганы совместно "с передовым отрядом ЦК КПСС – ОО КГБ" нашли трех командиров ПЛА ТОФ, которые "неправильно понимали единоначалие в ВС СССР , хулили московских старцев ЦК КПСС и советское оружие", находясь в океане по несколько месяцев на боевой службе. Первым был начальник штаба 26 дивизии подводных лодок ТОФ капитан 1 ранга Валерий Колесников (умер в 1998 году в расцвете сил ), вторым – автор статьи, третьим – командир РПК СН 21 дивизии подводных лодок ТОФ капитан 1 ранга Николай Денисов.

За несколько дней до последнего выхода в море ПЛА "К-429" я в очередной раз вернулся с моря из районов боевой подготовки на одной из ПЛА соединения. У оперативного дежурного объединения на докладе по результатам выхода на боевую подготовку мне был доведен недельный план морской подготовки соединения. В нем было определено мое место – старшим на выход в море с 379 экипажем на ПЛА "К-429", стоящей в 49 судоремонтном заводе в бухте Сельдевая на испытаниях ГЭУ и обозначения навигационного ремонта. Временно исполняющий обязанности Командующего 2 флпл – начальник штаба объединения контр-адмирал Ерофеев О.А, мотивировал необходимость нахождения меня старшим на борту ПЛА "К-429" тем, что планировался выход с нелинейным командиром капитаном 2 ранга Белоцерковским Ю.С. и он не мог эксплуатировать ЯБП (оружие со спецбоеприпасами числилось за мной). К этому моменту я знал о том, что снят с должности (Главнокомандующий ВМФ Горшков С.Г. приказал кадрам флота демобилизовать меня без пенсии по дискредитации офицерского звания) ; отказался от последнего выхода на ПЛА "К-429", несмотря на убеждения и просьбы Ерофеева О.А.. И тогда же за прием ЯБП в формулярах расписался в присутствии представителя 6-го отдела НШ флотилии, а старшим на выход был назначен начальник штаба 10 дивизии капитан 1 ранга Гусев А.А., Он исполнял также в это время обязанности командира соединения. А принять корабль в заводе за время 4 часа! ("в горячем состоянии", то есть с работающей ГЭУ) было приказано командиру 379 экипажа капитану 1 ранга Суворову Н.М.. Этот приказ был выполнен в нарушение руководящих документов и формально, так как последние регламентировали прием – передачу ПЛА от одного экипажа другому осуществлять при стоянке в базе с пополненными запасами в течение 5 суток, а не за 4 часа!! А о трехсуточной базовой предпоходовой подготовке не приходилось даже думать. Она- то как раз и нужна была, учитывая предполагаемый экипаж и собираемый по принципу "с мира по нитке".

Главных участников этих событий, находящихся на ГКП погружающейся подводной лодки, я знаю лично и довольно продолжительное время.

Начальника штаба 10 дипл капитана 1 ранга Гусева Алексея Алексеевича (трагично ушел из жизни 1 июня этого года), знаю с перерывами более 25 лет. Начинали службу в одном соединении ПЛА СФ в младших должностях, командирами лодок встретились на ТОФ, а также заместителями командира соединения служили более года, позднее - на КП ТОФ. А.А. Гусев – один из уникальных людей в ВМФ России, Герой Советского Союза, который испытал то, что лучше бы не испытывать ни кому из подводников: он один из немногих мог бы поведать широкой аудитории о психологическом и физическом состоянии человека, о "человеческом факторе" аварийной подводной лодки. Кстати, он предлагал ГК ВМФ свой печальный опыт в дни трагедии АПРК "Курск".

Командира 379 экипажа ПЛА капитана 1 ранга Суворова Николая Михайловича тоже знал продолжительное время: выходил с ним старшим на борту. Грамотный командир, скромный и выдержанный человек. В службе не страдал элементами авантюризма, делал все обстоятельно, внутренне был дисциплинирован. По возрасту, он был старше нас с А.А. Гусевым на 6 лет, у которого можно было многому научиться. Подтверждением того, что капитан 1 ранга Суворов Н.М. был не подвержен элементам авантюризма в управлении подводной лодкой не только потому, что я неоднократно выходил с ним в море. Но и по рассказам о пережитом после подъема ПЛА в августе 1983 года Гусева Алексея Алексеевича и командира БЧ-5 379 экипажа Лиховозова Бориса Евгеньевича. Так как сборы на этот выход были недолгими, в нарушении всех существовавших тогда документов подводной службы, а руководитель стрельбы Ерофеев О.А. торопил НШ и командира, приказывая провести авантюрную дифферентовку в районе боевой подготовки, где глубины были более 3000 метров, командир не выполнил этого приказания. Не смотря на "громы и молнии" Ерофеева О.А., Суворов пошел на дифферентовку в специально отведенный район с глубинами места до 50 метров. Иначе бы сейчас говорили о ПЛА "К-429" как о "летучем голландце"!

Командира БЧ-5 379 экипажа капитана 2 ранга Лиховозова Бориса Евгеньевича (умер в 1999 году) знал по времени больше вышеназванных офицеров. С ним начинал службу на одной подводной лодки СФ 670 проекта "К-308" (командир – капитан 1 ранга Хайтаров Виктор Дмитриевич, ныне проживает в городе Владивостоке, контр-адмирал в отставке) с лейтенантских должностей. В 1968 году он закончил специальный факультет Высшего военно-морского училища имени Дзержинского и прошел все должности БЧ-5: от командира группы КИП и А до командира БЧ-5, долгое время был командиром дивизиона живучести – и все на подводной лодке 670 проекта. С ним прошли пять боевых служб на СФ в Средиземном море, перешли южным путем с СФ на ТОФ и две БС на ТОФ; он в должностях офицера БЧ-5, я – в штурманских и две последних – старшим помощником командира ПЛА. Наши отношения с ним можно назвать только дружественными и откровенными, а также в некотором роде – семейными: во время службы на СФ и при строительстве ПЛА в г. Горьком жили в одной квартире. После выхода из затонувшей ПЛА "К-429" и прохождения режима декомпрессии, после доклада им ГК ВМФ об обстоятельствах происшедшего, я имел с ним долгую и откровенную беседу, в которой он поведал пережитое в плену, лежащей на грунте ПЛА, все в деталях и динамике событий, я их до сих пор помню. Представить их же, конечно, любому искушенному подводнику, не прошедшему этот моральный и физический ад, не возможно.(продолжение следует)

Продолжение статьи Копьева А.Ф....

Версия выхода ПЛА "К-429" с 379 экипажем в море по официальным источникам:
Выполнение боевого упражнения ПТ-3 КАПЛК-75 (стрельба по ПЛА в дуэльной ситуации) возникла в силу следующих обстоятельств.
В конце мая 1983 года 10 дивизия заканчивала летний период обучения с проведением зачетного тактического учения в составе 2 ФЛПЛ под руководством Командующего ТОФ адмирала Сидорова В.В. и выполнение ракетных стрельб группой ПЛА 670 проекта по движущейся мишени. Мишень буксировалась ПЛА 675МК проекта "К-144" (командир ПЛА капитан 2 ранга Исай Андрей Андреевич, умер в г. Санкт-Петербурге в 1999 году). Старшим на выход по буксировке мишени ходил автор. Подтвердить же линейность 379 экипажа до окончания учений не представлялось возможным и поэтому выход на задачу Л-2 состоялся на ПЛА "К-320" в начале июня.

ПЛА "К-429" до окончания ЗТУ 10 дивизии держал основной экипаж под командованием капитана 2 ранга Мякишева Е.В., который за 2,5 месяца до трагического выхода её с 379 экипажем, был на шестимесячной боевой службе в южных морях и по возвращению с БС для поддержания процента "боеготовых" кораблей соединения периодически "проводил" послепоходовый ремонт "на бумаге". В начале июня основной экипаж "К-429" убыл в отпуск и корабль был передан 228 экипажу (командир ПЛА капитан 2 ранга Белоцерковский Ю.С., командир БЧ-5 капитан 2 ранга Маркман А.Б.), который перевел ПЛА в 49 СРЗ в бухте Сельдевая. Командир 228 экипажа и его ГКП не был допущен к эксплуатации сецоружия, поэтому командованием было принято решение о прикомандировании меня на ПЛА "К-429" с тем, чтобы не понижать ей готовность до 5 суток, а значит проводить часто прерываемый до сих пор межпоходовый ремонт без выгрузки оружия с ЯБП. Вопиющий элемент махрового очковтирательства, на который командование 2 ФЛПЛ и ТОФ закрывали глаза. Так что формально я являлся командиром 228 экипажа, продолжая выполнять обязанности заместителя командира соединения, выходя в море на других ПЛА соединения, только не на "К-429". Ведь в формулярах на ЯБП была моя роспись и пакеты серии "К" висели тоже на мне.

О качестве же "произведенного ремонта" на подводной лодке можно было судить по некоторым "мелочам", после того как их констатировали члены правительственной комиссии в августе того же года при подъеме и постановки в док. Вот эти "мелочи":
1. Крышка капсулы ВСК была намертво приварена к легкому корпусу основным экипажем, когда ПЛА готовилась на БС, чтобы её не сорвало в штормовом море.
2. Трос, по которому ВСК должна была возвращаться за следующей группой подводников, выходящих из аварийной ПЛА, был непригодным к использованию из-за коррозии последнего, а сама лебедка была разобрана.
3. И самая главная "мелочь", которая в конечном итоге сыграла злую шутку над экипажем: неправильная, с точностью "наоборот", работа сигнализации захлопок среднего кольца вентиляции на пульте управления общекорабельными системами "Ключ-670: ("открытие – закрытие").

Уверен: об этой неисправности знали оба командира БЧ-5. Капитана 2 ранга Маркман А.Б. знал хорошо, и в том числе, в море на боевой службе в 1981 году. Грамотный и ответственный офицер, в аварийных ситуациях не терялся. И чтобы не говорили о нем в плане неадекватного поведения с моральной точки зрения в период этой аварии – не верю. Знаю со слов других участников этой трагедии о том, что Маркман А.Б. организовал выход подводников из 1 отсека. Подтверждением глубокого уважения к нему говорит следующее. Ежегодно 23 июня в очередную годовщину трагедии у него (в настоящее время Маркман А.Б. – мэр города Вилючинск) собираются многие участники тех событий, чтобы вспомнить о погибших подводниках с ПЛА "К-429".

А выход на торпедную стрельбу с командиром Суворовым Н.М. и старшим на борту начальником штаба капитаном 1 ранга Гусевым А.А. на ПЛА "К-429" санкционировал Врио Командующего 2 флпл контр-адмирал Ерофеев О.А. ( Командующий 2 флпл вице-адмирал Павлов и командир соединения Алкаев Н.Н. ) находились во Владивостоке, готовя плавучую базу пл "Иван Кучеренко" к выходу на боевую службу в Индийский океан, Нужна была подводная лодка для обеспечения торпедной стрельбы другой ПЛА и другого соединения, возвращающейся с боевой службы, командиром которой был мой одноклассник и друг еще с военно-морского училища капитан 1 ранга Поздняков А.А., проживающий в настоящее время в столице.

Так вот, чтобы не "греть" зря океан, расходуя ядерное горючее, решили заодно и отстрелять боевое упражнение в счет следующего полугодия, победно отрапортовав, на подводной лодке, пришедшей с длительного плавания в Индийский океан, не прошедшей межпоходового ремонта ( на бумаге он был пройден ), и принимать её нужно было в заводе, что запрещалось руководящими документами. О технической неготовности ПЛА, о некомплекте штатного личного состава, о неподготовленном старшем помощнике командира капитане 3 ранга Рычкове, знали все старшие начальники, в том числе и Врио Командующего 2 флпл контр-адмирал Ерофеев О.А., доложивший Командующему ТОФ адмиралу Сидорову В.В. о готовности её к выходу. Руководителем торпедной стрельбы на торпедолове был начальник штаба 2 ФЛПЛ контр-адмирал Ерофеев О.А. Он же обеспечивал дифферентовку ПЛА, которая не донесла о всплытии через один час, а тревога по флоту была объявлена только через несколько часов. После того, как пограничники подобрали двух подводников, вышедших из ТА ПЛА с донесением о месте и обстановке на подводной лодке. Впрочем, О.А.Ерофеев докладывал и о готовности ПЛА "Комсомолец" Главнокомандующему ВМФ и командующему СФ адмиралу Громову Ф.Н.. Зная о том, что на ней не был в строю газоанализатор по кислороду 7-го отсека, (См. "Трагедия ПЛА "Комсомолец" - зам. Главного конструктора Романов и независимое расследование обществом "Память Комсомольца", возглавляемое вице-адмиралом Черновым Е.Д.) в бытность Командующим первым атомным объединением подводных лодок Советского Союза.

Таким образом, два ложных доклада, в разное время, с перерывом в шесть лет, которые окончились трагично и позорно для подводного флота России, не помешали О.А. Ерофееву стать командующим Северным флотом. Вот где приходится вспоминать крылатый лозунг "отца народов" о кадрах, которые решали все. Ответ, на мой взгляд, один и простой, а также очевидный. Были в ВМФ такие адмиралы и офицеры: Голосов Рудольф Александрович, Берзин Альфред Семенович, Штыров Анатолий Тихонович, Громов Борис Иванович, Давыдович Борис Глебович; капитаны 1 ранга Храптович Альберт Иванович, Семенов Аркадий Иванович, Вдовин Виктор Владимирович, Гонтарев Валерий Павлович, Людмирский Исаак Иосифович, Гнатусин Федор Иванович - проживающие ныне в Москве и Санкт-Петербурге, Обнинске, Владивостоке. Они не стали Командующими флотами и командирами соединений по одной причине: называли вещи своими именами, вызывающими дискомфорт у начальников, были профессионалами с большой буквы, уважали людей, горячо болели за флот.

Кстати, недавно с удивлением заметил изменение взглядов О.А. Ерофеева на проблемы аварийности в подводном флоте РФ, прочитав его статью в "Независимом военном обозрении" от 11 мая 2001 года. Она называется: "Истинные причины гибели субмарин замалчиваются". В ней он правильно говорит об очковтирательстве и шапкозакидательстве на флоте, но не о носителях-первоисточниках этих пороков, и не только флотских. Жаль только то, что принципиальность появилась у него после трагедий с ПЛА "К-429" и "Комсомольца" по происшествию 18 лет и тогда, когда О.А. Ерофеев уже не принимает судьбоносных решений!
Глубоко убежден в том, что историю трагедий и выводы из них должны рассказывать люди, не только занимавшие и занимающие большие посты. Иначе мы будем обречены знать не всю правду главных уроков, вытекающих из трагедий(продолжение следует..)

НЕМНОГО О ПОДВОДНОМ ФЛОТЕ И ЕГО ЛЮДЯХ

 …Пришла пора признать все экипажи подводных лодок подразделениями особого риска, наделив их членов достойными социальными гарантиями. Мы должны, наконец, осознать, что живем в великой морской державе. Великой даже в грандиозности своих морских катастроф, не говоря уже о своих бесспорных великих достижениях… Сегодня каждый россиянин просто обязан знать имена своих подводных ассов, первопроходцев и мучеников также, как он усвоил имена поп-звезд и футбольных форвардов...
 Предоставляю читателю  некоторые высказывание из статьи капитана 1- го ранга Копьева Александра Федоровича,которые наверно будут интересны тем,кто интересуется проблемами российского подводного флота..

О погибших героях-подводниках в эту войну, широкой общественности неизвестных, нужно говорить не только в дни траура и профессионального праздника, а всегда и везде ради еще живущих моряков и выполняющих свой почетный долг по защите интересов государства на подводных лодках.

8 марта 1968 года, когда я курсантом 5 курса Тихоокеанского военно-морского училища был на преддипломной стажировке на подводной лодке "К-7" 26 дивизии подводных лодок ТОФ (командир – капитан 1 ранга Янбих В.Ф., старший помощник – капитан 2 ранга Хватов Г.А. – будущий Командующий ТОФ), на связь для передачи контрольного радио не вышла подводная лодка 629А проекта "К-129". Прошло более 30 лет, когда приоткрылась тайна завесы секретности для широкого круга общественности причин гибели этой подводной лодки. Подводники 70-х –80-х годов, обучаясь в военно-морских учебных заведениях, имели скудную информацию о проведении сверхсекретной операции ЦРУ США в 1974 году по подъёму "К-129" с глубин более 4000 м в Тихом океане. Сам факт этого события я узнал, обучаясь на командирских классах в 1974-1975 г.г. от преподавателя кафедры управления подводными лодками 6 ВОК ВМФ капитана 1 ранга Свербилова Жана Михайловича- легендарного командира подводной лодки "С-270" Северного флота, обладавшего ярчайшей самостоятельностью при принятии решений в любых условиях обстановки, и даже в тех, которые могли влиять на продвижение по службе. Этот высококвалифицированный командир-подводник, прекрасной души человек, принимавший самое деятельное участие в спасении моряков-подводников "К-19" (ушедший рано из жизни), принял самое правильное решение, которое спасло от смерти многих из экипажа ПЛА "К-19", что стоило ему карьеры. О подводной лодке "К-129" говорю потому, что с нею связана моя юность, начало моей подводной службы.

8 апреля 1970 года, когда я в составе экипажа ПЛА "К-308" 670 проекта в должности командира ЭНГ находился на испытаниях в Белом море, при возвращении с боевой службы из Средиземного моря в Бискайском заливе на подводной лодке 627А проекта "К-8" СФ произошел пожар. Лодка всплыла в надводное положение. Потушить пожар не удалось, сработала аварийная защита реакторов, дизельгенераторы из-за неисправностей использовать не удалось. Часть экипажа была эвакуирована на подошедшие корабли и суда, другая часть с командиром ПЛА капитаном 2 ранга Бессоновым В. Б. осталась навечно на глубине 4680 метров. Среди 52 погибших подводников "К-8" и мой одноклассник по штурманскому факультету Тихоокеанского училища командир БЧ-1 старший лейтенант Шмаков Николай Васильевич. Этого небольшого роста молодого сибирского парня, отличника учебы и хорошего спортсмена-пловца, отличала от 116 выпускников большая скромность и немногословность. После окончания средней школы в г. Новосибирске Н.В. Шмаков, также как и многие мои одноклассники, прежде чем стать курсантами, прошли отбор "на испытания романтикой" в течение года на флоте, в том числе, и на подводных лодках.

Основная причина гибели подводной лодки "К-8" - потеря запаса плавучести и продольной остойчивости. Это была первая катастрофа атомной подводной лодки ВМФ СССР, факт гибели которой хранился в тайне более 20 лет. Первая публикация о гибели ПЛА "К-8" появилась в местной печати в 1991 году, а после трагедии с ПЛА "К-141" о ней стали широко говорить в телевизионных передачах, оставшиеся в живых участники тех далеких событий и жены погибших подводников ПЛА "К-8".

23 июня 1983 года у берегов Камчатки в районе дифферентовки в бухте Саранная на глубине 42 метров затонула атомная подводная лодка II поколения 670 проекта "К-429". В первые минуты аварии погибло 14 подводников – личный состав четвертого электротехнического отсека; еще два подводника погибли при выходе из затонувшей подводной лодки через трубу торпедного аппарата и аварийно-спасательный люк седьмого отсека. На ПЛА "К-429" из 16 погибших подводников были офицер и мичман, которые в мою бытность командиром 305 экипажа 10 дивизии подводных лодок (1976 – 1979 годы), являлись его членами. Капитан-лейтенант Игорь Каспрович – командир группы дистанционного управления ЯЭУ, грамотный офицер БЧ-5 , закончивший Севастопольское военно-морское инженерное училище в 1976 году, а также мичман Николай Жарников – техник-химик ЭРВ - погибли в четвертом отсеке. К событиям, предшествующим трагедии этой подводной лодки в бухте Саранная, а также подготовке 379 экипажа (командир – капитан 1 ранга Суворов Николай Михайлович, командир БЧ-5 капитан 2 ранга Лиховозов Борис Евгеньевич- умер в 1998 году; второй командир – капитан 2 ранга Белоцерковский Юрий Сергеевич и командир БЧ-5 капитан 2 ранга Маркман Александр Борисович), я имел непосредственное отношение.

Отстраненным от должности заместителя командира дивизии к моменту выхода подводной лодки "К-429" в июне 1983 года, я был не только очевидцем подготовки к выходу в море 379 экипажа на этой ПЛА ( командир капитан 1 ранга Суворов Николай Михайлович, командир БЧ-5- капитан 2 ранга Лиховозов Борис Евгеньевич ), но и принимал задачу Л-2 со штабом соединения, правда, на другой подводной лодке. С 1 по 8 июня 1983 года 379 экипаж на ПЛА "К-320" сдал задачу Л-2 с оценкой "хорошо", после чего по годовому плану боевой подготовки он должен был убывать в очередной отпуск, потому- то некоторые офицеры и мичманы командиром Суворовым Н.М., с разрешения командира дивизии капитана 1 ранга Алкаева Н.Н., были отпущены в отпуск

(продолжение следует)